• Родная Кубань

«Настя» Вл. Сорокина и список из 27 книг: трагедия в трех актах

Елизавета Васильева


ОТ АВТОРА


Сегодня блоги и сообщества в социальных сетях предлагают нам большое разнообразие подборок для читателей: от «10 книг с неожиданной развязкой» до «10 лучших книг русских классиков». При этом нигде не указывается, чье мнение учитывалось при их составлении, какие критерии оценки использовались, почему лучших книг русских классиков только 10, и как это книг, если произведений? Зато над текстом гордо красуется подпись «Сохрани себе на стену, чтобы не забыть». И ведь сохраняют. Читают ли – вопрос другой. Да и нужно ли это читать? Обычно составляющими этих перечней являются бестселлеры, лидеры мировых продаж и короли полок в книжных магазинах. Свою небольшую квоту имеют русские писатели (не больше 10 книг, как вы поняли). Иногда в списках появляются и представители так называемого «андеграунда» или постмодернизма, зачастую эти представители россияне.


В популярной в интернет-пространстве подборке под названием «27 книг, которые каждая девушка должна прочитать до 27 лет», в перечислении произведений русского (единственного здесь упомянутого Ивана Алексеевича Бунина) и зарубежных классиков находится Владимир Сорокин с неправильным названием рассказа «Настя». «Первый и главный рассказ сборника «Пир» о юной девушке, которую съели родители на ее шестнадцатый день рождения, - следует читать сразу после окончания школы, когда сердце еще томится тургеневской негой и бунинской печалью. Рассказ «Настенька» отличается от «Темных аллей» точно так же, как взрослая жизнь от детства. И уж если начинать взрослую жизнь, то с рассказа «Настенька». Тогда дальше не страшно будет», - объясняет свой выбор автор, чье имя давно кануло в бездну социальных сетей. Будет – отвечаю автору я.


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Владимир Сорокин – мужчина за шестьдесят с внешностью русского рокера. «Википедия» говорит, что он «русский (читай: российский, примечание автора) писатель, сценарист, драматург, художник, один из наиболее ярких представителей концептуализма и соц-арта в русской литературе» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Сорокин,_Владимир_Георгиевич). Живет на две страны – в России и Германии. Награжден литературными премиями имени Белого и Горького, а также «Народным буккером», «НОСом» и «Большой книгой». Ну, и как бы невзначай, министерством культуры Германии.


Примечание автора: любимец российских либералов (http://www.srkn.ru/criticism/navalnyi-prokhorova-i-krylov-chitayut-telluriyu.html).


Рассказ «Настя» был написан в 2000 году, опубликован в 2001. Стал лидирующем в сборнике «Пир», главная тема которого, характеризуется чересчур популярным кинокритиком Антоном Долиным, «пища во всех её видах и формах, от духовной через физическую пищу и до её конечной формы в виде испражнений» (https://echo.msk.ru/programs/books/2252/).


Сам же писатель о своем «произведении» говорит следующее: «Рассказ «Настя» был написан мною в Токио в 2000-ом году. Тогда начинался век нынешний, а мне захотелось высказаться о начале ХХ-го, обещавшего не только революцию, но и новую мораль. Собственно, «Настя», как мне кажется, не про Настю, а про русскую интеллигенцию накануне «века долгожданной свободы» (https://newizv.ru/news/culture/24-08-2016/245485-vladimir-sorokin-sejchas-vremja-reva-i-konvulsij-vydavaemyh-za-novuju-silu).


АКТ 1


Действие первого акта происходит в канун «века долгожданной свободы» (по В. Сорокину) и, по совместительству, в день шестнадцатилетия Насти Саблиной.


Юная тургеневская барышня нарочито взволновано и восхищенно размышляет на страницах своего дневника о предстоящем «том самом» дне, своей любви к миру и скучных людях:


«Я ещё очень мало знаю о мире, но я очень люблю его. И люблю людей, хотя многие из них выказывают скуку. Но скучных же тоже надобно любить? Я счастлива, что рара и maman не скучные люди. И я счастлива, что наступил День, который мы так долго ждали!».


Всё утро девочка радуется подаркам родителей и гостей и готовится к неназванному событию. В предвкушении она гуляет по поместью, наблюдая за приготовлениями к праздничному ужину. И только когда случается то самое долгожданное событие, мы понимаем, что главным блюдом на столе будет сама Настя. Сорокин с анатомическими подробностями описывает приготовление героини в печи.


За процессом жадно наблюдают отец и мать девочки, вольными свидетелями становятся и приглашенные друг семьи Сергей Аркадьич и священник отец Андрей. «Все сгрудились у печи, только няня отошла в сторону, отерла подолом слезы и высморкалась». Правда, позже и няня присоединяется к действу.

Казалось бы, этим ужасом рассказ можно было бы и закончить. Но, к сожалению, Сорокин не останавливается на «достигнутом».


Писатель «перематывает» время к тому самому ужину. К наблюдателям убийства, выдающим себя за Настиных родных и близких, присоединяются другие гости. За столом ведутся светские беседы о ницшианстве, толствовстве и даже вегетарианстве, прерывающиеся лишь просьбами положить в тарелку одну из «лучших частей» девочки. Не по себе только матери, которую остальные просят не портить настроение и «обслужить» собравшихся, нарезая дочь. Кроме того, гости восторгаются пятнадцатилетней Ариной, пришедшей с отцом отведать подругу Настю. Девочке самой предстоит быть съеденной через несколько месяцев, чего она, также как и ее предшественница дождаться не может.


Но и это не вершина омерзительности происходящего абсурда.


После ужина в доме Саблиных и соответственно в рассказе Сорокина начинает происходить дионисийская вакханалия, хотя даже древние греки не были способны на такое. Порнографические сюжеты, не имеющие ни логики, ни морали, перебиваются отрывками странных ритуалов с пьянством и расчленением гостей.


Заканчивается рассказ появлением голографии Насти, как результатом еще одного неясного ритуала: «И через секунду её улыбающееся юное лицо возникло в воздухе столовой и просияло над костями».


Здорового умом человека тошнит.


АКТ 2


Извращенец же хвалит Сорокина, публикует статью о художественной ценности рассказа «Настя» или решает его поставить на большом экране (https://www.bfm.ru/news/327482).


Да, можно сказать, что сюжет рассказа – метафора. Таким путем идет Михаил Павловец (https://thequestion.ru/questions/151898/v-chem-khudozhestvennaya-cennost-rasskaza-vladimira-sorokina-nastya), доцент неназванной кафедры Высшей школы экономики: «Так и Сорокин – его страшно интересует власть этих метафор, то, как эти метафоры, которые мы употребляем, связаны с традициями и нашими ценностями». Павловец считает, что Сорокин использует такой прием как реализация метафоры, заменяя образность на буквальность.


Процесс поедания девочки Павловец приравнивает к духовному потреблению, оправдывая низменность анатомических описаний писателя: «Рассказ Сорокина – это жестокий, тяжелый и для кого-то отвратительный образ, но он художник и имеет на это право». Если говорит короче: «Он художник, он так видит». Хорошее оправдание для бездарности. Нет, я не намекаю на бездарность Сорокина. Мне кажется, чтобы написать такое, нужен особый извращенный талант. Но делиться с другими, на мой взгляд, им абсолютно необязательно.


В отличие от Михаила Павловца журналист Дмитрий Суворов объясняет происходящее не метафоричностью, а сатиричностью писателя (http://www.srkn.ru/criticism/vzyat-etu-nastyu-da-i-szhech.html). В статье «Взять бы эту «Настю» да сжечь…» автор сравнивает Сорокина с Гоголем, Толстым, Булгаковым и даже с Буниным (интересно, Суворов тоже прочитал этот список из 27 книг?). Кроме того, журналист цитирует изречение Александра Пятигорского о том, что целью литературы является причинение боли и добавляет, что «обществу, при наличии минимальных мыслительных способностей, имеет смысл относиться к этой «боли» не с агрессией, а с благодарностью». Спасибо, не надо.


Уже упомянутый Антон Долин и упоминаемая прямо сейчас Алла Латынина (http://www.srkn.ru/criticism/latynina.shtml), описывая сборник «Пир» и его заглавный рассказ, оценок происходящему не дают, зато размышляют, концептуальны ли произведения Сорокина и что ему удается лучше, короткая или длинная проза.


В целом – критики заслужили такого писателя, а писатель таких критиков.


Что же насчет читателя? Читатель неистовствует. Трое – насчет того, какие именно виды отходов напоминает данный рассказ, один – насчет того, какая же предыдущая троица ограниченная, раз не поняла великого Сорокина. Но на этом все.


Есть еще знаменитые люди, которые кичатся своей интеллектуальной интеллигентностью, помогающей им распознать гения в Сорокине. Так, например, вечный оппозиционер Алексей Навальный, глава «НЛО» Ирина Прохорова и еще один менее известный оппозиционер Константин Крылов специально для проекта «Воздух» прочитали новый роман Сорокина и расхвалили его в пух и прах, рассказав о своей фанатской преданности писателю. Но это, слава Богу, другая история и лично мне об этом писать не нужно.


АКТ 3


«Настя» – рассказ ради рассказа и шок ради шока. Эпатировать – вот в чем цель Сорокина. Да, метафорами, сатирой и фразой «я художник, я так вижу» можно оправдать все, что угодно. Но зачем его оправдывать? Он и сам неплохо справляется, говоря о том, что «художественная литература по определению неподсудна» (https://newizv.ru/news/culture/24-08-2016/245485-vladimir-sorokin-sejchas-vremja-reva-i-konvulsij-vydavaemyh-za-novuju-silu).


Писатель должен наставлять читателя, подавать ему нравственный пример. А что делает Сорокин? Разве что вызывает у адекватного человека рвотные позывы.


Но вернемся к тому описанию, которое нам дал загадочный автор списка «27 книг до 27 лет»: «И уж если начинать взрослую жизнь, то с рассказа «Настенька». Тогда дальше не страшно будет». Так вот, страшно будет. Страшно от жизни, в которой такие люди как Сорокин активно цитируются в твиттере, и такие произведения как «Настя» включаются в перечни для чтения молодых людей.


Время от времени в России происходят акции публичного сожжения книг Владимира Сорокина. Несмотря на показную массовость данных мероприятий, я понимаю людей, организующих это.


Книги Сорокина не должны появляться на книжных прилавках, привлекая внимание детей, их названию не место в списках для чтения, а самому Сорокину никак не быть в числе русских (!) классиков (!).


ЗАНАВЕС


Елизавета Михайловна Васильева родилась в 1996 году в Краснодаре. Студентка 2-го курса магистратуры факультета журналистики Кубанского государственного университета.

Просмотров: 29

© 2017-2019 "Родная Кубань" 

Все права на материалы, публикуемые в печатной и электронной версиях издания, принадлежат ГИК "Кубанские новости" и охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, Законом РФ «Об авторском праве и смежных правах». При любом использовании материалов сайта и печатного издания, ссылка обязательна.

Подписной индекс: 31899