Помни войну!

Помни войну. Эти слова, как набат вечного колокола памяти. Помни войну – это прислонившийся к стене непокоренной крепости седой ветеран, это орденские планки и бесчисленные памятные значки, кричащие нам, молодым: «Мы – свидетели!». Помни войну – это соседка-старушка, так и не дождавшаяся мужа, сгинувшего где-то в страшном лихолетье. Помни войну – это оскверненный памятник на братской могиле, это гневные митинги обиженных стариков, это, наконец, и то, что пишу эти строки я, никогда не видевший войну, не переживший осаду Бреста и Севастополя, не прорывавший блокадное кольцо Ленинграда, не обмывавший первую боевую медаль во фронтовых ста граммах, не отсылавший молодой жене погибшего друга горький стон похоронки, не хоронивший лучших товарищей в вырытых наскоро могилках, не обманутый и не опозоренный полвека после войны молодыми правителями, ради жизни которых не шел на смерть.

 

Помни войну… Для меня эти слова приобретают свой беспощадно ужасающий смысл внезапно. Когда в ежедневном гигантском потоке получаемой информации, сознание вдруг обнаруживает нечто противоречащее, казалось бы, здравому смыслу: «За три недели боев в Берлине советские войска потеряли убитыми сто тысяч человек». СТО! И это когда война уже почти кончилась, когда от фашистской чумы очищена вся Европа. Сто тысяч… выживших в мясорубке трех лет и десяти месяцев полегли в старинном центре европейской цивилизации за три недели. Помни войну!

 

Мой дед на войне был шофером. Особенного героизма не проявлял. Орденов не имел. Не был ни разу ранен, и в конце войны даже женился на моей бабушке – совсем молоденькой еще казачке. В сорок четвертом у них родилась дочь – моя мама. И все в их истории вроде бы хорошо и благополучно. Но в сознании моем нет-нет и прорывается гулкий удар набатного колокола: помни войну! И тогда по-новому начинаешь ощущать события тех жутких лет и понимаешь, что в любой момент ниточка, которая связывала судьбы многих людей и давшая жизнь мне, могла оборваться случайной пулей, осколком, пролетевшим на сантиметр ниже, бомбой, упавшей ни в соседний дом. Помни войну…

 

В оккупацию моя бабушка, окончившая учительский техникум, пробовала продолжать школьные занятия с сельскими ребятишками. Нашелся добродетель. Донес. Бабушку арестовали полицаи. Допрос был недолгим. Бабушка оказалась комсомолкой, и немецкий офицер распорядился расстрелять ее за селом. Средних лет полицай посадил бабушку на повозку и через поле повез к ближайшему оврагу. Сидит она и понимает, что вот сейчас кончится ее молодая жизнь, а ведь жизни-то в общем и не было. Село с обыденным названием. Танцы в клубе да кино по праздникам. Техникум в провинциальном городишке. Первомайские демонстрации. Первая стипендия и первые туфельки, купленные за мытье полов в одной из школ. Так и не встретилось ей женское счастье. Не испытало девичье сердечко настоящей любви. Да и со смертью, собственно говоря, как-то не повезло. Ладно бы там, в бою, в разведке, как девушка Зоя, о которой писала «Комсомольская Правда», а то дешевый донос, грязный овраг, небритый полицай – палач и свидетель в одном лице. А вокруг благодать! Словно и нет войны, только лето, наполненное теплом и светом торжествующей жизни, царствует над миром.

 

– Слышь, девка, – прервал ее размышления голос полицая, – родные-то у тебя есть?

– Есть. Мама. И батька на войне. Сестренка также и братик.

– А в других городах есть?

–  В областном центре тетушка.

–  Хорошая тетушка-то?

–  Хорошая. Всегда, когда приезжала к нам погостить, подарки мне привозила. Книжки добрые.

 

И тут бабушка моя заплакала, Обидно ей очень стало, что никогда больше не увидит она ни книжек этих, ни тетушки своей, ни мамы, ни батьки-фронтовика, ни неба этого синего, ни поля этого летнего.

–  Дяденька, пустил бы ты меня. Я ведь тебе ничего плохого не сделала.

–  Я тебя пущу, а через час расстреляют меня. Так, что ли? Эх, девка, девка…

 

Полицай был нездешний, не из их села. Говорили, что сдался в плен, в лагере для пленных предпочел расстрелу службу в полиции. Такой не отпустит. А вот и овраг.

–  Ну все, девка, приехали. Видишь овраг? Спускайся по нему и низенько, чтобы тебя не видели, дуй к лесочку. В село больше не возвращайся, погубишь и себя, и меня. Ну, беги. Живо!

 

Полицай снял с плеча ружье, передернул затвор и выстрелил в сторону оврага. Не помня себя, бабушка бросилась к лесочку… Не оборвалась ниточка жизни. Я не знаю, что стало с тем полицаем. Настигла ли его суровая рука справедливого советского правосудия, погиб ли он от руки партизан или ушел со своими немецкими хозяевами в Германию, но я твердо убежден, что в день страшного суда зачтутся ему жизни, подаренные моей бабушке и моей маме, мне, моему брату и моему сыну. Подаренные щедро, пулей, выпущенной не в молоденькую учительницу-комсомолку, а в угрюмый, молчаливый овраг…

 

 

–  Молодой человек, можно Вас попросить, уступите место старику, – мужчина с орденскими планками, лет семидесяти прервал мои размышления о войне и вернул к реальности.

 Мы едем в автобусе. Свободных мест нет. Мужчина смотрит на меня дружелюбно, ласково. Сегодня десятое мая. Ветеран был слегка навеселе.

–  Садитесь, пожалуйста! Извините, замечтался, –  оправдываюсь я.

–  Это ничего, это по молодости даже неплохо.

Он садится тяжело. Вздыхает:

–  Ох, радикулит проклятущий. Ну, что ты будешь делать. И главное – не верят мне. Здоровый мужик, а тут радикулит какой-то… С утра поехал к дружку своему фронтовому. Помянули погибших. Как положено, по сто грамм. Сидим за столом. Он мне говорит: «Давай, друг, помянем наших товарищей боевых, дружков наших, не доживших до этого дня». Он встал, а я, ну, что ты будешь делать, встать не могу. Радикулит проклятущий! Друг смеется: «Пули тебя не взяли, осколки миновали, а здесь болячка какая-то, о которой вслух-то произносить совестно». Ну, что ты будешь делать. А теперь стою уже битый час, автобусы, понимаете, все коммерческие. В такой день для стариков могли бы уж побольше простых, нормальных пустить, где ветеранам бесплатно. А то все коммерческие. Ну, что ты будешь делать?! Вот и моя остановка. Ну, извините, если что не так. С праздничком! До свидания!

 

Он с трудом поднимается и движется к дверям. Действительно здоровый мужик, словно только что сошедший с пьедестала в Трептов-парке в Берлине. Действительно не верится, что его мог одолеть какой-то там радикулит. На остановке он слегка замешкался, пропуская вперед женщину, также, по-видимому, долго ждавшую некоммерческого, нормального автобуса, и поэтому его едва не прищемило дверьми.

–  Подождите, подождите! – закричал я. Водитель открыл двери. И мой случайный собеседник, обиженно покачивая головой, заковылял восвояси. А я долго еще представлял его добрые, слегка печальные глаза, и долго еще звучали в моем сердце его по-детски наивные слова: «Ну, что ты будешь делать»… Помни войну!

__________________________________________________________________________________

ОБ АВТОРЕ: Олег СЕЛЕДЦОВ - писатель, журналист. Член Союза писателей России и Союза журналистов России. Родился в 1967 году в городе Бодайбо Иркутской области. Печатается с 1986 года. Стихотворения, повести и рассказы О. Селедцова публиковались в журналах: «Москва», «Дружба народов», «Юность», «Литературная учёба», «Молодая гвардия», «Литературная Адыгея» (Майкоп) и др.; в «газетах: «Российский писатель», «День литературы» и др., постоянный автор еженедельника «Литературная Россия». В 1991 году с отличием окончил филологический факультет Адыгейского Государственного педагогического института.Работал учителем литературы, социальным педагогом, заместителем директора школы по воспитательной работе, журналистом. Живет в Майкопе (Адыгея).

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload

НЕИСПОНИМЫЕ ЖЕЛАНИЯ

Я хотел бы жить по совести,

Пребывая, не шутя,

В состояньи невесомости

Собственной, ну как дитя.

Чтоб с...

ШТАНЫ

Немец уже захватил полстраны.

По радио сводок сор.

А мама мне зашивает штаны,

Разодранные о забор.

Наши в Берлине. Ма...

Хрущёвский блочный новодел,
Предновогодьем расцветая,
Огней гирляндами зардел
И светом фар машинной стаи.

Втроём за дру...

Please reload

© 2017-2019 "Родная Кубань" 

Все права на материалы, публикуемые в печатной и электронной версиях издания, принадлежат ГИК "Кубанские новости" и охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, Законом РФ «Об авторском праве и смежных правах». При любом использовании материалов сайта и печатного издания, ссылка обязательна.

Подписной индекс: 31899